Помощь в сложных,
кризисных ситуациях
+7 (495) 508-1945
Главная / Пси-блог / Границы в терапии

Границы в терапии

16 февраля 2020

Опишу феномен для тех, кто сталкивался с подобным, ощущает дезориентацию, растерянность и нуждается в понимании происходящего для себя в настоящем.

 

 


В ходе консультативной или терапевтической работы может возникать деструктивный для клиента процесс:

 

  • психолог использует эмоциональную открытость обратившегося к нему человека для демонстрации своей востребованности, отыгрывая тем самым свою не проработанную в личной терапии нарциссическую травму

 

  • клиент должен быть защищен в работе с психологом принципом «конфиденциальности обращения», так как изначально  находится в уязвимой, неравной позиции относительно специалиста. Данный этический принцип простирается намного дальше примитивного восприятия данного понятия — «имя не назвал, внешность не описывал». «Конфиденциальность обращения» —  про герметичность процесса, то есть закрытость всего происходящего в кабинете от любых третьих лиц, создание психологом интимности пространства с эмоциональными границами, которые создаёт и поддерживает именно специалист. Он берёт на себя обязательство думать об интересах клиента больше,  нежели о собственных выгодах.

 

  • происходит имитация терапевтической работы — в ней нет прозрачности происходящего между двумя людьми, нарушаются права клиента на конфиденциальность процесса, эмоциональную открытость клиента используют в корыстных целях. Использование клиента под видом помощи ретравматизирует клиента и лишает возможности получить опыт здоровых отношений за своё время и за свои деньги.

 


Выглядит нарушение принципа «конфиденциальности обращения» и размывание терапевтических границ  со стороны психолога примерно так:

  • «сегодня на сессии с клиенткой говорили о том, что она … у неё… она говорила…её мама… они… мы с клиенткой обсудили…»
  • «сегодня был клиент, который рассказал мне, что у него в семье… и он рассказал, что…я предложил ему…» 
  • «я работал с клиенткой и мы говорили о том, как она на работе… как у неё…мы говорили о её….»
  • «сегодня одна женщина на сессии мне рассказала, что у неё…я ей сказал…, а она рассказала мне …» 

В подобным образом выстроенных историях раскрываются части запроса клиента, происходит описание происходящего процесса на сессиях во время работы, открывается часть личной истории обратившегося человека.

 

Отдельная история — специалисты, выкладывающие в публичное пространство запросы, истории клиентов, ожидая публичной, массовой «супервизии» от читателей форума.

 


Чем опасен подобный процесс? Ретравматизацией.  Вы оплачиваете выгоды другому человеку в моменты вашей уязвимости и зависимости от Другого.

 

А если другим интересно про находящихся в кабинете с психологом читать?

— да, это может быть интересным в силу разных причин. Например, наличия собственных психологических проблем. Важно отдавать себе отчет, что клиент психолога не обязан вас за свой счет информировать, просвещать, у него совершенно иные задачи в процессе работы. Обратитесь сами к психологу и почувствуйте это трепетное биение, но уже собственной жизни. И, конечно, нет никаких проблем, если специалист получил от клиента осознанное и внятное согласие на это информирование, раскрытие процессов клиента во время сессии, согласие выноса этого материала вовне.

А если мне скучно и не понятно читать просто про процессы?

— при обращении к психологу происходит раскрытие интимных процессов, историй и переживаний человека и бережность к ним на порядок важнее развлечения, успокоения или еще каких-то потребностей третьих лиц. Это важно понимать, когда мы говорим о профессиональной работе.

А если по-другому никак не описать?

— это не правда.

Без фраз «вчера клиентка мне рассказала, что у неё дочь …и у них… На сессии мы говорили о том, что… она поняла, что… она сказала мне в конце…» можно рассказать интересно, познавательно. Есть авторы, пишущие без нарциссического отыгрывания: «у меня вчера был клиент! Ко мне клиенты ходят! Они, знаете, что мне рассказали? Сейчас расскажу… А им, знаете, что сказал? Сейчас расскажу…».

Другое дело, что идущие путем такой саморекламы в ущерб этичности работы иной способ донесения информации посчитать могут для себя хлопотным, мешающим наслаждаться собственной грандиозностью и следовать принципам инфобизнеса с его призывом: «пиши о себе и клиентах истории — это сейчас хорошо продаётся». Но это вопрос уже другого уровня, другой темы.

А если ему (клиенту) кажется, что это его (клиента) тема?

— это в принципе важная тема для обсуждения происходящего с психологом на сессии: «что происходит? Как части моей истории, моих процессов, действий, тем, разговоров во время сессии, которыми я делюсь появляются без моего разрешения в публичном доступе в ваших материалах после наших встреч?». Очень важно поделиться своими чувствами по поводу того, что вы видите для себя. Если разговор специалистом ведется в ключе — «да вам кажется, нет повода для переживаний, да это всё ваша мнительность», то есть игнорируется, обесценивается сказанное и применяется газлайтинг  — это весомый повод задуматься о смене специалиста. 

 

Профессионалы

  • поддержат подобный разговор про любые ваши чувства, ощущения в процессе работы. Любые ваши «мне кажется, что…» для профессионала важны и ценны. 
  • к происходящему отнесутся самым серьезным образом: будут поддерживать подобные разговоры столько раз — сколько вам будет необходимо и когда это вам будет необходимо
  • создадут здоровое, герметичное, безопасное для вас пространство
  • возьмут ответственность, если, действительно, они воодушевляются именно этой работой и описывают именно её в своих материалах
  • прекратят свои действия, даже если это лишит их нарциссического наслаждения и помешает следовать трендам инфобизнеса.

 


Возможные причины деструктивного процесса со стороны специалиста

  • «дырявые» границы психолога (отголосок его личной истории эмоционального насилия в семье),
  • нарциссическая травма, оставшаяся в бессознательном. Это происходит, например, при незавершенной терапии, когда-то начатой психологом, прерывании им терапевтического процесса на нарциссическом «гранидиозе» («терапевт идиот, я крут»),  то есть на негативном материнском переносе, фиксации на кризисе 3-х лет из «там и тогда»
  • примитивное понимание понятия «конфиденциальность обращения» (отголосок недостатка профессионального опыта и образования)
  • небольшой «контейнер» специалиста, то есть слабая способность вмещать в себя и контейнировать происходящее в работе, свои и клиента чувства, ощущения и переживания (отголосок недостаточного объема личной терапии или отсутствие её на постоянной основе при выборе насыщенно практиковать)
  • «слепое» следование трендам инфобизнеса в ущерб этичности профессиональной работы: «пишите личные истории, рассказывайте о клиентах через истории — это продаётся» (профанация профессиональной работы)

 


Кто «попадает» в этот деструктивный процесс и даже находит его «замечательным» до поры до времени, будучи жертвой нарциссического использования психологом:

  • люди, имеющие в анамнезе незавершенную сепарацию с нарциссичной (поглощающей) матерью, отказывающейся видеть своего ребенка отдельным человеком, личностью со своими взглядами и потребностями (с границами) и выстраивающей с ним объектные отношения — «главное, чтобы было хорошо мне, матери»

 

  • люди, у кого чувствительность к нарушениям в этом месте  отсутствует (ядро травмы)

 

  • люди, которые привыкли жертвовать собой, игнорировать душевный дискомфорт, отрицать и даже оправдывать действия матери (психолога в позитивном переносе в настоящем) во избежание страха перед конфронтацией и встречей с «той» беспомощностью. Ребенок нарциссичной матери практически бессилен против использования себя ею — вся власть у неё, как и любовь или что мама за неё принимает. В то же время, когда его используют он наблюдает удовольствие тех, кто его обсуждает — мать получает ощущение себя «хорошей матерью». Ребенок в этот момент получает шизофреногенное послание: «я люблю тебя, забочусь о тебе — ты объект, не достойный моего уважения к твоим границам». В этом состоянии глубинной дезориентации человек может проживать огромную долю своей уже взрослой жизни со всеми вытекающими последствиями этого психотического затопления. Во взаимоотношениях с нарциссичным, манипулирующим психологом происходит для клиента всё то же самое (ретравматизация).

 

Психолог, выносящий части личной истории своих клиентов, части их запросов в работе, части сессий в публичное пространство без внятного и четкого согласия клиента на подобный вынос материала после сессий — по сути продолжает эмоциональное насилие, с которым и пришел клиент на консультацию или терапию каким бы ни был его декларируемый вслух запрос.

 


О чем предлагаю помнить тем, кто проходит терапию или собирается:

  1. отыгрывать этого рода насилие может любой специалист — блогер-психолог, выносящий материал сессий своих клиентов в своих статьях на постоянной основе, начинающий свою практику специалист, специалист с большим стажем. Ни известность, ни «невидимость» от использования клиента психологом не защищает. Заботятся о нас в моменты использования наши чувства, телесные ощущения рядом с Другим. Именно они говорят нам о том, что наши границы — нарушаются.
  2. играют роль действия психолога. Смотрите на его действия в отношении вашего процесса рядом с ним и то, как он реагирует на ваши потребности что-то обсудить. Красивый текст, «теплые» слова, «теплые» картинки — манипуляция может быть внешне презентабельна. 
  3. вынос материалов, процессов вашей работы, частей вашей истории в публичное пространство без вашего осознанного, внятного (письменного в определенных случаях) согласия — нарушение ваших прав, эмоциональное использование * .
  4. берегите себя, доверяя себе и своим ощущениям — любым. Обсуждайте их во время встречи с психологом (каким бы ни был ваш изначальный запрос на консультирование или терапию).
  5. вы имеете право на герметичность своих процессов при обращении к психологу. Никакой материал работы с вами, никакой процесс, разговор, никакая часть вашей личной истории, услышанная психологом внутри кабинета не может быть вынесена на публичное обозрение без вашего согласия — ни с обсуждением этого материала с другими, ни без оного с отключенными комментариями.
  6. вы не обязаны жертвовать своими правами, чувствами, желаниями в угоду психологу, следующему трендам инфобизнеса, его желанию себя рекламировать через работу с вами.  Терапевтический процесс — про другое.
  7. вы имеете право требовать соблюдения этого правила от выбранного вами специалиста. Если специалиста эмоционально «разрывает» от желания написать о некоем процессе после сессии с вами — он, безусловно, вправе писать о своих чувствах.  Или процессе как таковом. Об этом возможно писать без рассказа о том, с чем, над чем и как вы работаете с психологом. Или получив ваше четкое согласие на эти действия.
  8. вы не обязаны помогать другим клиентам вашего психолога (настоящим или будущим) в том, чтобы они лучше понимали как работает ваш психолог. Это — его работа по продвижению себя и она не обязана выполняться за ваш счёт. Думайте о себе, а не о нуждах психолога. Он сам о себе позаботится. 
  9. хотите, чтобы психолог убрал материал о том, что происходило на вашей сессии или в работе с вами в целом? — это ваше право и оно нормально. Профессионал — спокойно выслушает, обсудит происходящее и уберёт то, что касается вашей с ним работы.
  10. никакой терапевтической ценности для клиента в нарциссическом отыгрывании психолога нет. «Мне такое интересное клиент на днях рассказал…» — подход «кухонных психологов» и к профессиональной работе отношения не имеет.
  11. вы можете (и это очень важно) всецело доверять своим телесным ощущениям и состояниям: дезориентации, растерянности, отвращению — особенно.
  12. вы вправе поднимать тему своих чувств в любой момент работы с психологом.
  13. помните: происходящее — не норма.
 



 * Размывать со своей стороны герметичность своего процесса в терапии может погранично организованный, с тревожным расстройством (в анамнезе с насилием, в том числе) человек, если и когда:

  • еще слаб клиент-терапевтический альянс (начало работы),
  • подобным образом нарушались его эмоциональные границы в семье: мать при ребенке — в его присутствии или при возможности это узнать позже в отношениях с третьими лицами — обсуждает, рассказывает третьим лицам о жизни, проявлениях, событиях ребенка, тем, что знает о нём от самого ребенка, чем тот поделился, ставя человека в позицию объекта. «Петя у меня раскис, переживает, что-то у него там в институте происходит, а я ему говорю, а у него, а он…мы с ним поговорили…и он мне сказал…»  и на просьбы сына не обсуждать его и его действия, проявления с другими — возражает, как любой манипулятор — «а что такого я сказала? Обычный разговор. Я о тебе забочусь».

Граница размывается при выносе подробностей своей работы на сессиях в публичное пространство форумов, блогов, обсуждениях там же с третьими лицами процессов и то, как человек их видит через призму своей травмы — то есть происходит отыгрывание ровно того, что нанесло ему глубокую травму в отношениях с матерью «там и тогда». 

 
 
Берегите себя.
 

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Новое в блоге

Электронная почта

Запись в группы
Новое в блоге
Новые статьи
Темы блога
Рубрики сайта