Помощь в сложных,
кризисных ситуациях
+7 (495) 508-1945
Главная / Консультации / Обо мне / Моя психотерапия

Моя психотерапия

 

1p10robeq0r

Я верю, что в психике каждого из нас  заложена здоровая потребность (и реализация потребности) любить и творить.

 

В своей работе я помогаю человеку открыть этим потребностям выход там, где они были заблокированы, прерваны, подавлены рядом со значимыми Другими.

 

Вы исследуете, осознаваете, проживаете этот опыт заново здоровым образом рядом со мной — значимым для Вас  Другим.

 

Временные границы глубинной психотерапии, пространство кабинета, условия контракта, частота наших встреч (2-5 раз в неделю; 1-2 раза в неделю на начальном этапе работы) помогают погружаться в пласты внешней и внутренней бытийности, создавать поле для глубокого исследования, качественных весомых изменений внешней и внутренней жизни человека и последующего исцеления его травм:

  • восстановления витальной энергии любить,
  • быть в паре,
  • творить,
  • создавая  свою  благополучную жизнь в социуме,
  • встречаясь с собственными внутренними ограничениями и внешними данностями жизни (смертью, обреченностью выбирать, изоляцией, бессмысленностью жизни).

 

Я верю, что задачи психотерапии не лежат и не могут лежать в плоскости «скорость» («должно быстро стать хорошо»).

В моем опыте естественный бонус профессиональной терапии: весомое облегчение, изменение изначального состояния, с которым пришёл человек к психологу и изменение внешней ситуации клиента.

Говорить о скорости разрешения текущей ситуации уместно только в формате консультирования и краткосрочных видов терапии.

 

Вижу подлинную ценность прохождения человеком  психотерапии  в осознании того, что и как он проживает в процессе своей жизни —  во время сессии и в перерывах между ними, с чем встречается  в себе — и в Другом.

 

В подлинности, которая осуществляется всегда в своей скорости, в своё предназначенное время.

Поэтому, если мы говорим о психотерапии, как душе-лечении, то акцент, фокусировка на скорости избавления от симптома — это вопрос поддержания невротического желания «поскорее стать лучше, чем я есть», «поскорее стать без …» («этого урода в моей жизни», «этой моей дурацкой привычки»).

Внутренняя опора строится на неспешности самоосуществления.

«Подпорка»  же может быть взята где угодно и как угодно быстро: она всегда недолговечна, всегда через наши ощущения подчеркивает — это не моё, неустойчивое, извне.

В своей психотерапии я поддерживаю естественную скорость клиента на пути удовлетворения его подлинной заботы, уважая его право быть собой.

 

Я ценю свободу действовать, говорить, писать, проявлять себя так, как человек считает нужным. Ценю это свойство любого человеческого существа столь же высоко, как и способность любить, сострадать, удерживаться в собственных границах, самоосуществляться в этом мире.

Мне близка та идея, что без обнаружения в себе этого права на свободу, человек не может делать следующий шаг – находиться рядом с Другими.

Запрещая многое себе, невозможно принимать и других с их желаниями и потребностями. Вместе с тем было бы безумно ожидать, что у нас была и будет абсолютная свобода.

 

Абсолютной свободы у нас, смертных людей, нет

  • есть мы и наши границы,
  • есть границы Другого рядом с нами,
  • есть данности жизни (внутренние и внешние ограничения — физические, психические, психологические, временные).

Осознавать и учитывать в своей жизни последнее — важный шаг на пути психического здоровья и психологической зрелости. Ясные границы клиент-терапевтического контракта, форматы записи на консультацию и выстроенные границы взаимной ответственности в процессе работы этому взрослению дают место и возможность осуществиться.

 

Работая в русле глубинной психотерапии, я помогаю моим клиентам исследовать  природу их душевного страдания.

Я не ищу и не предлагаю «правильные» модели поведения или «обязательные» решения.

Иное — я помогаю человеку открыто посмотреть на то, что он делает с собственной жизнью и осознанно выбрать подходящее.

 

Все, о чем пишу, рассказываю, делюсь — мой личный, профессиональный опыт.

То, что прожила, проживаю в своей реальной жизни. Те вещи, которые могут быть восприняты кем-то красивыми оборотами речи — для меня реальность, вполне реальные отношения, проявления моей физической жизни — внешней и внутренней.

Вы можете для себя обнаружить ваше, если дадите себе шанс встретиться с собой и с тем, что составляет ваше бытие внутри и снаружи. Это происходит в моем опыте в процессе прохождения личной долгосрочной терапии.

То, что я обнаруживала в себе процессе, принимала — становилось частью меня, моей реальности, тем, что позволяет сейчас ощущать в себе опору, чувствовать интерес к собственной жизни, любить — себя и других.

 

Интеграции  узнанного, осознанного, заново прожитого на наших встречах с жизнью вне пределов кабинета  необходимо время.

Искусственное сокращение этого процесса («убери симптом — уйдет проблема», «терапия для каждого должна быть такой и никакой иной»), как правило, идет во вред запросам, которым помогает экзистенциальная психотерапия, если дать этой помощи произойти.

 

Для меня и моих клиентов, работающих в дистанционном формате (skype) ощущения от живого контакта и контакта виртуального — разные. Виртуальная работа имеет свои плюсы и ограничения и при этом ценности своей никак не теряет и даже больше.

На определенных этапах дистанционный формат жизненно необходим:  в подобной работе могут проживаться важные вещи, глубокие пласты внутреннего и внешнего бытия начинают осознаваться, исцеляясь (долгосрочная работа).

 

Я верю и знаю, что в вас ничего не было и нет «лишнего», «плохого», требующего «искоренения», «борьбы» и «уничтожения».

 

Всё, чем вы обладаете может или требовать настойчиво вашего внимания через какие-то повторяющиеся ситуации, обстоятельства вашей жизни — или занимать какой-то чрезмерный объем вашей внутренней реальности, подавляя другие части личности.

 

Но и первое и второе нуждается только в одном — внимании, принятии, осознании, любви и свободе здорового проявления.

 

К профессиональной психотерапии, которую я провожу,  «борьба» и «искоренение» не относятся и относиться не могут по определению.

 

Клиент, безусловно, зависим от психотерапевта, как любой из нас зависим от тех, с кем нас связывают чувства, переживания, внутреннее и внешнее бытие — и это нормально.

Невозможно быть в отношениях, получать от них тепло, ощущать  удовольствие,  открываться и исцеляться рядом с Другим, получать новый опыт, пользу для себя,  не будучи связанным с этим Другим своими чувствами, переживаниями — разными.

В терапии вопрос стоит не в том, чтобы отрицать реальность — мы вступаем в близкие отношения с психологом с первой минуты обращения к нему и находимся в отношениях, пока не принимаем решения выйти из них.

Поле глубинной психотерапии помогает  осознавать, когда и что начинает нам мешать, становится токсичным в наших отношениях с Другим — чрезмерным, какие причины эту чрезмерность для нас рождают, в чем она  заключается и какой вклад мы привносим, чтобы  она длилась в нашей жизни или воспроизводилась раз за разом в отношениях с Другими из «там и тогда».

Страх попасть в зависимость возвращает каждого клиента в опыт прошлого, когда мы были малы, уязвимы перед волей и властью значимых взрослых фигур рядом с нами. Мы можем оставаться в плену этого страха, глядя на свои взаимоотношения с Другими через травму.

Я предлагаю человеку, обратившемуся за психологической помощью

  • пройти чуть дальше, глубже травмы — пройти, исцеляя светом осознания то, что её составляет
  • и обнаружить новые возможности и ресурсы быть рядом с Другим, оставаясь самим собой — уже взрослым, безусловно, хорошим человеком.

 

Особая связь с психотерапевтом помогает нам именно своей близостью и взаимозависимостью. Мы можем научиться в этом случае принимать и отдавать, брать и делиться — т.е. находиться в осознанной связи с окружающим миром и самим собой.

 

Выбор остановиться — на стороне человека, обратившегося за профессиональной психологической помощью.

Моя задача — помочь человеку осознать для чего он останавливается и в какой точке — т.е. принять свое решение осознанно. Перерыв в работе, как и её завершение — собственно психотерапия, один из её этапов.

 

С человеком, обратившемся за поддержкой, я нахожусь максимально полно оставаясь самой собой и насколько помогают в этом

  • опыт моей личной интенсивной психотерапии/анализа 15 лет (более 1251 часов личной психотерапии и 224 часов групповой клиентской терапии)
  • еженедельная супервизия на мою работу с 2007 года — и регулярный формат в настоящее время.

 

Важно: все описываемые моменты рабочих процессов терапии в публичном пространстве согласованы письменно с моими клиентами и публикуются только с их осознанного согласия.

Мой контракт в рамках глубинной жизнеизменяющей терапии представляет из себя аналитический сеттинг — его четкость эффективно и выпукло работает на любые запросы, связанные с преждевременной / не завершенной сепарацией, выявлением бессознательного материала травмы, вытесненного в свое время в болезни, внутренние и межличностные конфликты, низкое качество жизни (не любимая работа, финансовые проблемы), депрессию, повторяющиеся ситуации насилия и другие подобного рода симптомы

 

pic2Что к профессиональной психологической, психотерапевтической работе не отношу и нахожу для себя неприемлемым — нарушение профессиональной этики

Записаться на консультации

Представьтесь, пожалуйста

Электронная почта

Ваше сообщение